September 5th, 2010

колодец

Русская стихия-4



   Сегодня с удовольствием потолкался на очередной книжной ярмарке на ВВЦ. На стенде Ассоциации книгоиздателей России (АСКИ) среди номинантов на премию "Лучшая книга года" неожиданно обнаружил двухтомную антологию "Русские стихи 1950-2000 годов" (Сост. И. Ахметьев и др.), о выходе к-й я уже писал ранее (см. slovomir.livejournal.com/57332.html ). Придя домой, заглянул на сайт АСКИ (www.fapmc.ru/contest/contest9/item153.html ) - и действительно, антология вошла в шорт-лист премии в номинации "Поэзия года". Искренне поздравляю составителей и всех участников проекта! Даже если книгой года будет названа другая книга-номинант (допускаю, что в русле новых тенденций это будет №2 списка), все равно это большой успех. Тем паче, что составителями этой антологии предпринята серьезная попытка "смены вех", радикального отхода от традиционной, "правильной" поэзии, что могло многим не понравиться...

    По такому поводу выкладываю еще неск. текстов из 2-го тома антологии.

Аркадий Пахомов


 Любимая, в такие времена,

 в такую сучью непогодь и замять,

 не дай нам Бог кичиться и лукавить

 и выяснять, чья большая вина -

 твоя вина, или моя вина,

 иль родины злопамятные вины

 у нас в крови. Без слез и без запинок

 забудь вражду, и да пошлет нам сына

 глухая ночь в такие времена...


Сергей Стратановский


В метро на Тютчевской ночует человек 

 О, не буди его - 

                             не то зашевелится

 В нем хаос яростный... 

 

  Александр Гашек


 как роевые пчелы

 медо-жало-носные

 с воем летят из школы

 троечники несносные


 пчелами движет наследственность

 что движет детьми секрет

 

 у Господа

 в его ведомости

 посредственностей

 нет

 

 Вечеслав Казакевич

 

  Одуванчики

 

 В сторонке от поселка дачного

 живет старуха вместе с кошкой.

 И десять тысяч одуванчиков

 молчат у низкого окошка.

 

 Стоит изба над самым озером,

 на днях ее снесут бульдозером.

 Но знают птицы и зверье,

 что есть защита у нее.

 

 За дом, за кошку на диванчике,

 за бабку, что устала жить,

 все десять тысяч одуванчиков

 готовы головы сложить.